Дело о погибших в Ленинском районе детях - прежде всего, конечно, ужас и боль. Однако у трагедии есть самые разные измерения. Самое простое: событие в любой сфере, будь то спорт, искусство или, увы, криминал, если оно достаточно велико - становится событием политическим. В частности, заехавший в край заместитель генерального прокурора Владимир Колесников - фигура для нас знаковая, и фигура политическая.
В свое время именно Колесников, решая накопленные противоречия местных и федеральных элит, "уходил" Анатолия Быкова: краевые правоохранители, связанные своим прошлым и будущим, на такое бы никогда не пошли. Именно его фамилия мелькала в черных фантазиях на тему "если референдум провалится". Чего тогда будет? А ничего: вот приедет Колесников и зачистит все лишнее, и мало не будет. Вот такая фамилия, стоящая в ассоциативном ряду со словами: "кризис", "шухер", "скандал", "зачистка". Причем все это - значения федерального.
Суетятся и политики. Скажем, возникла идея внеочередной сессии Заксобрания. Посвященной сугубо вопросам безопасности. С отчетом начальника ГУВД Александра Горового и прокурора края Виктора Гриня. Вполне возможно, что на органы захотят повесить всех возможных "собак". Соблазн очевиден.
Однако спросим жестко: а что милиционер мог сделать? Что могла - тысяча милиционеров? Трупы детей нашли очень поздно, но это вопрос локальный, а спрашивать за отсутствие возмездия еще пока рано. Есть соблазн, конечно, спросить за "главное": как такое вообще возможно? "Моя милиция меня не бережет" - примерно такой лейтмотив. Однако никто не скажет, какой должна быть милиция, чтобы "берегла". Чтобы группа террористов, сатанистов или маньяков не имела возможности в большом городе убить несколько человек по своему выбору (особенно же - детей!). Эта мысль, если вдуматься, намного страшней, чем истерика по поводу плохих органов. Никакое министерство никакой технологией не даст защиту от сетевого террора. Локальные группы нелюдей всегда начинают первыми, и, в принципе, единственный шанс на спасение - иметь агента внутри групп. А если группа возникла неделю назад? А если убийца один?
Остается самое сложное (и это вопрос не к милиционеру с собакой и пистолетом) - моделировать общество, в котором меньше убийц. Такое бывает. В советские годы даже единичное убийство при разбое или по пьяни было ЧП. Короче: есть факторы того, что некто готов взять и убить ребенка. И если о чем-то волноваться всерьез, то именно об этом.
|
Оценить публикацию
Всего голосов: 0
|
|